998de6fb

Михалёв Сергей - Форс-Мажор



Сергей МИХАЛЁВ
ФОРС-МАЖОР
"Я никогда раньше не падал во сне..." Диспетчер открыл глаза.
Яркие зеленые Шифры "06.21" высвечивали уголок телефонного аппарата.
Привычно выбросив перед собой руку и привычно застонав от дикой боли в
мускулах, он схватил трубку. Нет гудка. Он не побежал колющими
прыжками к соседям, разбуженным ошибочным междугородним звонком, -
знал, что лишь потеряет на этом несколько драгоценных мгновений. Его
телефону молчать ровно четырнадцать секунд. Запивая таблетку кислой
вчерашней (вчерашней?) минералкой, диспетчер успел позволить себе
возмутиться. "Блокиратор! При моей-то профессии! Без спроса! Хамство
со стороны телефонней станции!" Впрочем, при чем тут станция... Нищета
наша... Нищета.. (Гудок) Аккуратней и жестче. Чтоб не сорвался палец,
как вчера (вчера?). Два, три, четыре длинных, восемь... Проснулся.
- Михалыч! Сизов. У меня десять секунд. Немедленно передавай на
борт семьсот дробь сорок третьего: "Штурвал на себя! Резкий набор
высоты!" В уме! Объясню! Отвечу! Передавай же, гад!.. Не отвечает?..
Потом...
"06.22" - вздрогнули цифры. На получилось... Седьмого марта в
шесть часов двадцать две минуты аэробус, выполнявший рейс 700/43, при
заходе на посадку в условиях низкой облачности врезался в скалу. Все
триста два пассажира и экипаж погибли...
Теперь можно не спешить. Медленно одеваться. Долго плескать в лицо
холодной водой. Только через тридцать семь минут позвонит Алексей
Михайлович, старший диспетчер. А он вновь не подойдет к телефону.
Тогда еще через сорок одну минуту за ним примчится белая "Волга"
начальника аэропорта с обозленным, поминутно зевающим водителем. Можно
разозлить его еще больше, долго не открывая дверь, изобразив едва
проснувшегося, но тогда опять придется выслушивать длинный злобный
монолог, растянутый до стеклянных дверей аэровокзала.
Нет, и в этот раз он встретит водителя на лестничной площадке,
скажет пару сочувственных слов и получит в награду девятнадцать минут
павианьих воплей какого-то рок-ансамбля, под которые легко ни о чем не
думать перед тяжелым разговором с начальством, где каждое слово он
помнит наизусть.
Он будет все объяснять дурным сном, совпадением, может быть, и
телепатией, только бы отвязались наконец, отпустили, пообещав
вернуться к этому идиотскому разговору уже после праздника, хотя какой
праздник - нужно срочно собирать комиссию, вылетать на место
катастрофы... Обещание свое начальник выполнит, под вечер снова
пришлет машину, и дется в его кабинете писать бассмысленную тельную
записку под изучающим взглядом молодого человека в штатском, который
не представится, не поднимется с кожаного дивана у зашторенного окна,
а начальник сразу, не прочитав, передаст ему исписанный листок и
кивком головы отпустит диспетчера, и они вновь встретятся лишь в
очередное утро. Я можно опять нацарапать на белом листе свою любимую
песню Владимира Высоцкого "Порвали парус" и ожидать резкого оклика от
молодого человека, требующего объяснений, и отмолчаться, и быть
увезенным на психометрическую экспертизу, и провалиться в ненормальный
черный сон на казенной койке, чтобы очнуться в шесть часов двадцать
одну минуту на коврике у своего дивана.
Но это будет потом, так или иначе - как он сам захочет, а пока
можно пойти в диспетчерскую и долго-долго молчать, глядя на
суетящегося Михалыча я зная, что бесполезно сейчас с жаром уговаривать
его, растолковывать, как он должен действовать, когда завтра заступит
на смену. Завтра не будет. Для Михалыча буд



Назад